Банкротство американской империи ("RINF News", Великобритания)
Крис Хеджес (Chris Hedges), 17 июня 2009
На этой неделе заканчивается эпоха правления доллара в качестве мировой резервной валюты. Она же знаменует собой начало периода ужасающего экономического и политического упадка Соединенных Штатов. Американская империя испускает последний вздох. Все кончено. Возврата к прошлому не будет. И впереди нас ждет нечто очень, очень болезненное.
Барак Обама, криминальные кланы Уолл-стрита и их помощники - контролируемые большим бизнесом СМИ, выдающие вздорные сплетни и пустую болтовню за новости в тот момент, когда страна переживает жесточайший экономический кризис в своей истории - возможно, сумели одурачить нас, американцев, но остальной мир отлично понимает, что мы - банкроты. И черта с два другие страны будут продолжать поддержку завышенного курса доллара и гигантского дефицита нашего федерального бюджета, уже превысившего 2 триллиона, за счет которого мы оплачиваем экспансию Америки в Евразии и финансовую пирамиду, в которую превратился наш капитализм. Они взяли нас за горло, и теперь начнут сжимать пальцы.
В понедельник и вторник в российском Екатеринбурге (бывшем Свердловске) проходит встреча председателя КНР Ху Цзиньтао (Hu Jintao), российского президента Дмитрия Медведева и других лидеров шести стран-участниц Шанхайской организации сотрудничества. США, обратившиеся с просьбой об участии в саммите в качестве наблюдателя, получили отказ. Советую повнимательнее присмотреться к тому, что там происходит. Это собрание представляет собой, по словам экономиста Майкла Хадсона (Michael Hudson), 'самую важную встречу на высшем уровне с начала 21 века'.
На ней наши крупнейшие торговые партнеры делают первый шаг по пути к замене доллара другой мировой резервной валютой. Если они успешно доведут это дело до конца, курс доллара рухнет, импортируемые Америкой товары, в том числе нефть, резко подорожают, процентные ставки возрастут, а безработица примет такие масштабы, что последние месяцы покажутся нам верхом благополучия. Услуги, предоставляемые населению региональными и федеральными властями, будут сокращены в объеме или просто аннулированы из-за недостатка средств. США станут похожи на Веймарскую республику или Зимбабве. Обама, которого сегодня многие считают чуть ли не Спасителем, вдруг станет выглядеть жалким и никчемным слабаком. Озлобление, ставшее в последние недели причиной нескольких убийств и преступлений на почве нетерпимости, охватит широкие массы обездоленного и растерянного рабочего и среднего класса. Представители этих классов потребуют наказания виновных, радикальных перемен, порядка и нравственного обновления, что не преминет им пообещать разношерстная свора протофашистов - от правых христиан до отморозков, распространяющих риторику ненависти через Fox News.
Я позвонил Хадсону, заинтересовавшись его статьей, опубликованной в понедельник в Financial Times. Она называется 'Екатеринбургский перелом: дедолларизация и конец военно-финансовой гегемонии США' ('The Yekaterinburg Turning Point: De-Dollarization and the Ending of America's Financial-Military Hegemony'). Хадсон отмечает: 'Возможно, Екатеринбург войдет в историю как место, где нашел свой конец не только последний русский царь, но и американская империя'. Его статью стоит прочесть, как и исследование Джона Ланчестера (John Lanchester) о характере международной банковской системы под заголовком 'Все кончено' ('It's Finished'), наводящее на весьма тревожные мысли - оно появилось в выпуске London Review of Books от 28 мая.
'Это означает конец доллара, - пояснил Хадсон в разговоре со мной. - Это означает, что Китай, Россия, Индия, Пакистан и Иран официально создают военно-финансовый блок, чтобы выставить Америку из Евразии. Дефицит платежного баланса связан прежде всего с военными ассигнованиями. Половина избыточных расходов США идет на военные нужды. В конечном итоге это дефицитное финансирование зависит от зарубежных банков, от центральных банков. У них нет другого выбора, кроме как возвращать нам полученные от нас деньги, скупая американские государственные облигации. Получается, что азиатские страны финансируют собственное 'окружение' нашими военными базами. Их вынуждают принимать долларовые обязательства, которые никогда не будут рефинансированы. Они платят за военную агрессию Америки против самих себя. И естественно, им хочется положить этому конец'.
Китай, указывает Хадсон, уже заключил двусторонние торговые соглашения с Бразилией и Малайзией, предусматривающие взаиморасчеты не в долларах, фунтах или евро, а в юанях. Россия обещает перейти на расчеты с другими странами в рублях и их собственных валютах. Председатель китайского Центробанка в открытую призывает отказаться от доллара в качестве резервной валюты, заменив его принятыми в МВФ 'специальными правами заимствования'. Какой будет эта новая система, пока неясно, но 'бегство от доллара' явно уже началось. Цель всех этих шагов, по словам российского президента - создать 'многополярный' миропорядок, который разрушит экономическую, а значит и военную гегемонию Соединенных Штатов. Китай лихорадочно расходует свои долларовые резервы на скупку промышленных предприятий и недвижимости по всему миру, избавляясь от запасов американской валюты. Именно поэтому Aluminum Corp. of China была готова пойти на беспрецедентные уступки в ходе неудачной попытки заключить сделку на 19,5 миллиардов долларов о покупке акций австралийской горнодобывающей компании Rio Tinto. Она отчаянно пытается сбыть с рук имеющиеся у нее доллары.
'Китай пытается потратить как можно больше имеющихся у него долларов, заключая сделки по принципу 'деньги в обмен на ресурсы', - поясняет Хадсон. - Они расплатятся этими долларами со странами, готовыми продавать свои сырьевые ресурсы, поскольку Америка не желает продавать им свои высокотехнологичные активы, даже Unocal, опасаясь 'желтой опасности'. Пекин понимает, что очень скоро его долларовые резервы полностью обесценятся'.
Архитекторы этой новой глобальной системы взаиморасчетов хорошо осознают: сломав хребет доллару, они покончат и с американской гегемонией в военной сфере. Без нынешнего 'замкнутого цикла' постоянных заимствований финансировать наши военные расходы невозможно. Официальный объем военного бюджета США на 2008 финансовый год составляет 623 миллиарда долларов, и это без учета ассигнований на исследования в ядерной области и др. Военный бюджет Китая - страны, стоящей на втором месте в мире по оборонным ассигнованиям, - по данным ЦРУ составляет 65 миллиардов долларов.
Наш дефицит платежного баланса связан с тремя факторами. Во-первых, это торговля: Америка импортирует больше, чем экспортирует. Во-вторых, это движение капиталов: Уолл-стрит и американские корпорации скупают зарубежные компании. Третий, и самый серьезный источник дефицита платежного баланса последние полвека представляют собой расходы Пентагона. Все эти годы наш дефицит связан в первую очередь именно с военными ассигнованиями. Найдите таблицу номер 5 в Отчете о платежном балансе, опубликованном в ежеквартальном бюллетене Survey of Current Business, и взгляните на графу 'военные расходы'. Вы поймете, откуда берется дефицит.
Для финансирования нашей экономики, давно уже и на постоянной основе переведенной на военные рельсы, мы наводняем мир долларами. Иностранные реципиенты передают эти доллары своим Центробанкам, меняя их на национальную валюту. В результате у последних возникает проблема. Если они не потратят полученные доллары в США, курс их национальных валют по отношению к американской поползет вверх. От этого пострадают экспортеры. Таким образом, Америка получает возможность на полную мощность включать печатный станок, финансируя импорт, покупку зарубежных активов и наращивание нашей военной мощи, и одновременно гарантируя дальнейшее приобретение наших государственных облигаций государствами вроде Китая. Теперь, однако, этот 'круговорот', похоже, близится к концу. Когда мы не сможем заваливать долларами иностранные Центробанки, и никто не станет покупать наши облигации, американская империя рухнет. Безудержные военные расходы - до триллиона долларов в год с учетом косвенных ассигнований - станут невозможны.
'Нам придется самим финансировать свои военные расходы, - предупреждает Хадсон, - и сделать это можно только за счет резкого сокращения зарплат. Классовая борьба снова с нами. Уолл-стрит это понимает. Именно поэтому он заставил Буша и Обаму раздать большому бизнесу 10 триллионов долларов: в результате подобного разграбления государства его воротилы получили достаточно денег, чтобы выжить'.
Отчаянные попытки преодолеть финансовый крах за счет заимствований привели к беспрецедентному со времен Второй мировой войны государственному вмешательству в экономику. Кроме того, из-за этого мы оказались в 'неизведанных водах'.
'По сути нам пришлось начать войну, чтобы выбраться из ямы, в которую нас столкнула наша же экономическая система, - пишет Ланчестер в London Review of Books. - Подобные действия не имеют образца или прецедента, и никто не может утверждать, что, мол, все нормально, они вписываются в ту или эту модель капитализма. . . нет такой модели. Капитализм не должен так работать, у нас нет 'дорожной карты', чтобы сориентироваться в происходящем'.
Когда доллар рухнет, стоимость жизни - от питания до медицинских услуг - станет непосильной для подавляющего большинства американцев. Пенсионные фонды региональных и муниципальных органов власти растают как снег, и их придется закрыть. Государство вынуждено будет распродавать объекты инфраструктуры - в том числе дороги и транспортные средства - частным корпорациям. Приватизированные коммунальные службы - помните Enron? - будут постоянно повышать тарифы за услуги населению, прежде регулировавшиеся и субсидировавшиеся государством. Коммерческая и частная недвижимость потеряет больше половины своей нынешней стоимости. Если сегодня рыночная стоимость 25% американских домовладений оказалась меньше взятых под них ипотечных кредитов, то вскоре с такой ситуацией столкнутся почти все собственники жилья. Получить кредит будет трудно, а продать недвижимость без больших убытков - невозможно. Наши городские кварталы будут представлять собой печальное зрелище - пустые магазины, заколоченные дома. По стране прокатится эпидемия выселений за долги. Массы бездомных выстроятся в очереди за бесплатным супом. Контролируемые большим бизнесом СМИ - уже сегодня примитивные и банальные - будут работать день и ночь, отвлекая нас бессмысленными сплетнями и зрелищами, сексом, сценами беспричинного насилия, 'ужастиками' и пустопорожними политическими дебатами. Американское общество будет состоять из гигантского обездоленного 'низшего класса' и крохотной властной олигархии, управляющей жестокой и беспощадной системой 'неофеодализма' из неприступных 'замков'-резиденций. Всякого, кто дерзнет сопротивляться, заставят замолчать - зачастую силой. За гигантские злоупотребления нашей правящей элиты придется заплатить нам - очень дорого и очень скоро.
Showing posts with label доллар. Show all posts
Showing posts with label доллар. Show all posts
Wednesday, June 17, 2009
Thursday, May 7, 2009
Рецепт не по масштабу
Анатолий Вассерман , опубликовано в журнале "Бизнес-журнал" №4 от 07 Апреля 2009 года.
По логике, впрыскивание в экономику США гигантских сумм, не подкрепленных реально производственными товарами и услугами, должно приводить к снижению курса американской валюты. Почему же доллар еще не рухнул?
Уже практически никто, кроме разве что нескольких фанатиков вроде бывшего советника президента России, а ныне сотрудника института Катона, не сомневается: нынешний кризис не только проистекает из США, но и определяется прежде всего длительной негативной динамикой тамошней экономики. Тем не менее курс валюты, опирающейся на эту экономику, уже добрых полгода растет относительно большинства других валют всего мира.
Между тем курс всякой конкретной валюты в конечном счете определяется именно объемом товаров и услуг, предлагаемых за нее непосредственно — без конверсии в какие-либо иные средства платежа. Кризис очевидным образом сокращает возможности американского производства. Вдобавок антикризисные меры властей США пока сводятся к безудержному вбросу на рынок денег, не обеспеченных никакими реальными ценностями. Курс теоретически должен падать. Но вместо этого он растет как на дрожжах.
Причиной парадокса обычно называют традиционное представление о Великой Америке как острове устойчивости, охраняемом и сравнительно разумными законами, и крупнейшими в мире вооруженными силами (так, военно-морской флот США нынче превосходит все прочие флоты мира, вместе взятые). Это представление поддерживает и стратегия «экспорта нестабильности»: во всех потрясениях последних лет — от массированного выращивания наркотиков в отбитой от талибов части Афганистана до придания косовским наркоторговцам государственного статуса, от налета Саакашвили на Цхинвал до Второй газовой войны, от сомалийских пиратов до мумбайских террористов — многие небезосновательно усматривают следы звезд и полос.
Но любой стратегический фактор нуждается в тактических инструментах реализации. На мой взгляд, сейчас курс доллара поддерживается прежде всего тем же механизмом, что запустил сам кризис.
Все мы знаем: кризис начался с того, что лопнул ипотечный пузырь. Но ведь на американском рынке уже надувалось множество пузырей: интернет-бизнес, биотехнологии (по счастью, этот перспективный рынок не успел привлечь критическую массу малограмотных инвесторов, а потому остался не скомпрометирован), производные ценные бумаги… Каждый раз финансы успевали перетечь из лопающегося пузыря в новый. Учитывая неисчерпаемость фантазии многих финансистов, можно было ожидать еще множества новых прибежищ «горячих» — не обеспеченных реальными ценностями — денег. Отчего же именно ипотека стала последним звеном?
При выдаче кредита банк устанавливает допустимую границу обесценивания залога. Если цена станет ниже, банк предъявляет margin call: требуется либо пополнить залог, либо вернуть соответствующую часть кредита. А если заемщик не может сделать ни того ни другого, банк вправе изъять и продать залог, дабы вернуть хоть часть своих денег. При этом заемщик, как правило, все равно остается в долгу на ту часть займа, что не погашена продажей.
Рынок недвижимости в Америке уже довольно давно перенасыщен. Поэтому, собственно, ипотечные кредиты так подешевели. Все, кто мог покупать жилье по заметным ценам, сделали это еще до кредитного бума. Как только кто-то не смог выплатить очередной взнос, оказалось: продать изъятый дом можно лишь существенно дешевле расчетной цены залога. По сути, дом этот ничем не отличался от соседних. Но банковские оценщики пришли к выводу: все эти дома также подешевели. Значит, тем, кто их заложил, тоже надлежит предъявить margin call. Понятно, что далеко не каждый способен в одночасье изыскать скоропостижно затребованные деньги. Последовали новые изъятия залогов — и лавина продаж по дешевке обрушила рынок.
Механизм margin call хорошо работает на стабильном рынке, где покупки и продажи так изобильны и сбалансированы, что одиночная сделка практически не влияет на конъюнктуру. При таких условиях он и сам способствует стабилизации рынка: должники разумно соизмеряют запросы с возможностями, а банки надежно страхуются от редкого — но все же неизбежного — неразумия должников. Но в нестабильной системе любое управляющее воздействие может дать результат, обратный ожидаемому.
Авиаторам знаком реверс элеронов. Управляющая поверхность на задней кромке крыла, отклоняясь, создает дополнительную подъемную (или опускную — когда элерон повернут своей задней кромкой кверху) силу. Но если крыло недостаточно жесткое, усилие от элерона закручивает его, меняет угол атаки — и подъемная сила самого крыла меняется в сторону, противоположную усилию элерона. А поскольку само крыло намного больше, суммарный эффект полностью расходится с ожидаемым. Рынок недвижимости оказался столь нежестким, что управляющий механизм margin call вызвал его реверс.
Сейчас в американскую экономику вливаются сотни миллиардов долларов. Казалось бы, следует часть казенной щедрости потратить на возмещение банкам убытков от переоценки залогов: тогда они смогут прекратить разрушительный поток margin call и восстановить стабильность хотя бы на ипотечном рынке. Учитывая же изобилие производных ценных бумаг, опирающихся на ипотечные кредиты, можно надеяться и на стабилизацию экономики в целом.
Но увы, столь простое решение не сработает. Ведь лишние деньги порождают инфляцию. А она вызывает опережающий рост цен, ведущий к дефляционной нехватке денег в обороте и, следовательно, к параличу всего хозяйства. Гасить депрессию эмиссионным потоком можно, лишь изыскав средства поддержания валютного курса.
Между тем на него давит не только щедрая эмиссия, призванная погасить спад. Куда важнее то, что уже далеко не первый год реальная экономика США сокращается — в основном из-за вывода производства в страны дешевой рабочей силы. Следовательно, и вложения в эти страны оказываются прибыльнее большинства американских ценных бумаг — кроме разве что откровенно спекулятивных. Инвесторы скупают соответствующие валюты — и доллар падает.
Но значительная часть средств для инвестирования берется в кредит. Тут и помогает margin call. Под угрозой потери залогов — прежде всего того же жилья — приходится продавать ценные бумаги развивающихся рынков и покупать доллары, дабы вернуть их американским банкам. Сроки погашения займов очень жестки. Доллары надо добывать любой ценой. Вот они и дорожают — независимо от состояния американской экономики.
Под прикрытием искусственно задранного курса можно позволить себе хоть неограниченную эмиссию, хоть массированные налоговые льготы, хоть опробование доброй сотни других придуманных заботливыми экономическими теоретиками припарок мертвым (благодаря многолетней заботе менеджеров о красоте отчетов перед акционерами) секторам экономики. Вот только нельзя гасить запросы банков к должникам, тормозя ажиотажный спрос на доллары. Даже президент Обама — при всем популизме, привычном для выдвиженца демократической партии, — заявил, что намерен выручить лишь очень малую долю неудачливых заемщиков.
Но, к несчастью для Обамы, американские инвестиции в остальной мир небезграничны. И уж подавно невелика в этих инвестициях доля кредитов под ненадежные залоги. Следовательно, рассчитывать на сколько-нибудь длительный поток репатриирующихся долларов вряд ли приходится. Когда я пишу эти строки, неясно даже, достаточен ли этот ресурс для поддержания курса хотя бы на сто дней — традиционный (со времен второго пришествия Наполеона Карловича Бонапарта) льготный срок, когда от руководителя не принято требовать видимых результатов.
Мифологическое копье Геркулеса излечивало раны, нанесенные им же. Увы, margin call вряд ли способен на такой подвиг. Поддержать курс — а с ним и свободу маневрирования для ремонта рынка, обрушенного массовыми требованиями срочно погасить долги, — таким образом можно лишь в ограниченных пределах. Значит, в скором будущем придется изыскивать иные средства стимулирования ажиотажного спроса на доллар. И боюсь, что более эффективных приемов, чем «экспорт нестабильности», пока не найдется.
Надо заранее подготовиться к противостоянию, ибо и сегодня актуальны слова премьера Петра Аркадьевича Столыпина, адресованные с думской трибуны его политическим противникам: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна великая Россия».
Никому, кроме нас, великая Россия не нужна. А значит, потрясения будут и впрямь велики.
http://offline.business-magazine.ru/2009/159/317320
По логике, впрыскивание в экономику США гигантских сумм, не подкрепленных реально производственными товарами и услугами, должно приводить к снижению курса американской валюты. Почему же доллар еще не рухнул?
Уже практически никто, кроме разве что нескольких фанатиков вроде бывшего советника президента России, а ныне сотрудника института Катона, не сомневается: нынешний кризис не только проистекает из США, но и определяется прежде всего длительной негативной динамикой тамошней экономики. Тем не менее курс валюты, опирающейся на эту экономику, уже добрых полгода растет относительно большинства других валют всего мира.
Между тем курс всякой конкретной валюты в конечном счете определяется именно объемом товаров и услуг, предлагаемых за нее непосредственно — без конверсии в какие-либо иные средства платежа. Кризис очевидным образом сокращает возможности американского производства. Вдобавок антикризисные меры властей США пока сводятся к безудержному вбросу на рынок денег, не обеспеченных никакими реальными ценностями. Курс теоретически должен падать. Но вместо этого он растет как на дрожжах.
Причиной парадокса обычно называют традиционное представление о Великой Америке как острове устойчивости, охраняемом и сравнительно разумными законами, и крупнейшими в мире вооруженными силами (так, военно-морской флот США нынче превосходит все прочие флоты мира, вместе взятые). Это представление поддерживает и стратегия «экспорта нестабильности»: во всех потрясениях последних лет — от массированного выращивания наркотиков в отбитой от талибов части Афганистана до придания косовским наркоторговцам государственного статуса, от налета Саакашвили на Цхинвал до Второй газовой войны, от сомалийских пиратов до мумбайских террористов — многие небезосновательно усматривают следы звезд и полос.
Но любой стратегический фактор нуждается в тактических инструментах реализации. На мой взгляд, сейчас курс доллара поддерживается прежде всего тем же механизмом, что запустил сам кризис.
Все мы знаем: кризис начался с того, что лопнул ипотечный пузырь. Но ведь на американском рынке уже надувалось множество пузырей: интернет-бизнес, биотехнологии (по счастью, этот перспективный рынок не успел привлечь критическую массу малограмотных инвесторов, а потому остался не скомпрометирован), производные ценные бумаги… Каждый раз финансы успевали перетечь из лопающегося пузыря в новый. Учитывая неисчерпаемость фантазии многих финансистов, можно было ожидать еще множества новых прибежищ «горячих» — не обеспеченных реальными ценностями — денег. Отчего же именно ипотека стала последним звеном?
При выдаче кредита банк устанавливает допустимую границу обесценивания залога. Если цена станет ниже, банк предъявляет margin call: требуется либо пополнить залог, либо вернуть соответствующую часть кредита. А если заемщик не может сделать ни того ни другого, банк вправе изъять и продать залог, дабы вернуть хоть часть своих денег. При этом заемщик, как правило, все равно остается в долгу на ту часть займа, что не погашена продажей.
Рынок недвижимости в Америке уже довольно давно перенасыщен. Поэтому, собственно, ипотечные кредиты так подешевели. Все, кто мог покупать жилье по заметным ценам, сделали это еще до кредитного бума. Как только кто-то не смог выплатить очередной взнос, оказалось: продать изъятый дом можно лишь существенно дешевле расчетной цены залога. По сути, дом этот ничем не отличался от соседних. Но банковские оценщики пришли к выводу: все эти дома также подешевели. Значит, тем, кто их заложил, тоже надлежит предъявить margin call. Понятно, что далеко не каждый способен в одночасье изыскать скоропостижно затребованные деньги. Последовали новые изъятия залогов — и лавина продаж по дешевке обрушила рынок.
Механизм margin call хорошо работает на стабильном рынке, где покупки и продажи так изобильны и сбалансированы, что одиночная сделка практически не влияет на конъюнктуру. При таких условиях он и сам способствует стабилизации рынка: должники разумно соизмеряют запросы с возможностями, а банки надежно страхуются от редкого — но все же неизбежного — неразумия должников. Но в нестабильной системе любое управляющее воздействие может дать результат, обратный ожидаемому.
Авиаторам знаком реверс элеронов. Управляющая поверхность на задней кромке крыла, отклоняясь, создает дополнительную подъемную (или опускную — когда элерон повернут своей задней кромкой кверху) силу. Но если крыло недостаточно жесткое, усилие от элерона закручивает его, меняет угол атаки — и подъемная сила самого крыла меняется в сторону, противоположную усилию элерона. А поскольку само крыло намного больше, суммарный эффект полностью расходится с ожидаемым. Рынок недвижимости оказался столь нежестким, что управляющий механизм margin call вызвал его реверс.
Сейчас в американскую экономику вливаются сотни миллиардов долларов. Казалось бы, следует часть казенной щедрости потратить на возмещение банкам убытков от переоценки залогов: тогда они смогут прекратить разрушительный поток margin call и восстановить стабильность хотя бы на ипотечном рынке. Учитывая же изобилие производных ценных бумаг, опирающихся на ипотечные кредиты, можно надеяться и на стабилизацию экономики в целом.
Но увы, столь простое решение не сработает. Ведь лишние деньги порождают инфляцию. А она вызывает опережающий рост цен, ведущий к дефляционной нехватке денег в обороте и, следовательно, к параличу всего хозяйства. Гасить депрессию эмиссионным потоком можно, лишь изыскав средства поддержания валютного курса.
Между тем на него давит не только щедрая эмиссия, призванная погасить спад. Куда важнее то, что уже далеко не первый год реальная экономика США сокращается — в основном из-за вывода производства в страны дешевой рабочей силы. Следовательно, и вложения в эти страны оказываются прибыльнее большинства американских ценных бумаг — кроме разве что откровенно спекулятивных. Инвесторы скупают соответствующие валюты — и доллар падает.
Но значительная часть средств для инвестирования берется в кредит. Тут и помогает margin call. Под угрозой потери залогов — прежде всего того же жилья — приходится продавать ценные бумаги развивающихся рынков и покупать доллары, дабы вернуть их американским банкам. Сроки погашения займов очень жестки. Доллары надо добывать любой ценой. Вот они и дорожают — независимо от состояния американской экономики.
Под прикрытием искусственно задранного курса можно позволить себе хоть неограниченную эмиссию, хоть массированные налоговые льготы, хоть опробование доброй сотни других придуманных заботливыми экономическими теоретиками припарок мертвым (благодаря многолетней заботе менеджеров о красоте отчетов перед акционерами) секторам экономики. Вот только нельзя гасить запросы банков к должникам, тормозя ажиотажный спрос на доллары. Даже президент Обама — при всем популизме, привычном для выдвиженца демократической партии, — заявил, что намерен выручить лишь очень малую долю неудачливых заемщиков.
Но, к несчастью для Обамы, американские инвестиции в остальной мир небезграничны. И уж подавно невелика в этих инвестициях доля кредитов под ненадежные залоги. Следовательно, рассчитывать на сколько-нибудь длительный поток репатриирующихся долларов вряд ли приходится. Когда я пишу эти строки, неясно даже, достаточен ли этот ресурс для поддержания курса хотя бы на сто дней — традиционный (со времен второго пришествия Наполеона Карловича Бонапарта) льготный срок, когда от руководителя не принято требовать видимых результатов.
Мифологическое копье Геркулеса излечивало раны, нанесенные им же. Увы, margin call вряд ли способен на такой подвиг. Поддержать курс — а с ним и свободу маневрирования для ремонта рынка, обрушенного массовыми требованиями срочно погасить долги, — таким образом можно лишь в ограниченных пределах. Значит, в скором будущем придется изыскивать иные средства стимулирования ажиотажного спроса на доллар. И боюсь, что более эффективных приемов, чем «экспорт нестабильности», пока не найдется.
Надо заранее подготовиться к противостоянию, ибо и сегодня актуальны слова премьера Петра Аркадьевича Столыпина, адресованные с думской трибуны его политическим противникам: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна великая Россия».
Никому, кроме нас, великая Россия не нужна. А значит, потрясения будут и впрямь велики.
http://offline.business-magazine.ru/2009/159/317320
Monday, July 14, 2008
Как де Голь подорвал обеспеченность доллара золотом
Весной 1965 года в нью-йоркском порту стало на якорь французское судно. Так началась война. Корабль не был боевым, но в его трюмах находилось оружие, при помощи которого Париж надеялся одержать победу в финансовой схватке с Америкой. Французы привезли в Штаты долларовых купюр на 750 миллионов с тем, чтобы получить за них "живые деньги" - то есть золото. Это был только первый транш, предъявленный к оплате Федеральной резервной системе США. Дальше пошло-поехало. Форт-Нокс, где хранился американский золотой запас, в конце концов не выдержал потока бумажных дензнаков, и золотой стандарт пал. Из всеобщего мерила ценностей деньги превратились в виртуальную расчетную единицу, не обеспеченную по большому счету ничем, кроме доброго имени того или иного главы центрального банка, чья подпись стоит на банкнотах. И виноват во всем этом был один человек - Шарль Андре Жозеф Мари де Голль.
Casus belli
Президент Франции, кстати, вовсе не собирался покушаться на золотой стандарт, обеспечивавший устойчивость мировой финансовой системы. Как раз напротив - в его планы входило закрепить за золотом, а не долларом роль всеобщего эквивалента.
Все началось 4 февраля 1965 года. "Трудно представить себе, чтобы мог быть какой-то иной стандарт, кроме золота, - просвещал журналистов на своем традиционном брифинге в Елисейском дворце президент Французской Республики. - Да, золото не меняет своей природы: оно может быть в слитках, брусках, монетах; оно не имеет национальности, оно издавна и всем миром принимается за неизменную ценность. Несомненно, еще и сегодня стоимость любой валюты определяется на основе прямых или косвенных, реальных или предполагаемых связей с золотом".
Генерал в своей классической манере - медленно и важно - читал по бумажке, но по всему чувствовалось, что текст этот знаком и близок ему до каждой запятой. Де Голль обвел взглядом поверх очков полный зал Елисейского дворца и продолжил сухим, отработанным голосом: "В международном обмене высший закон, золотое правило, здесь это уместно сказать, правило, которое следует восстановить, - это обязательство обеспечивать равновесие платежного баланса разных валютных зон путем действительных поступлений и затрат золота".
Едва создатель Пятой республики прекратил говорить, представители прессы ринулись прочь из зала к телефонным аппаратам, установленным рядом. Все понимали: только что официально объявлена война. Война доллару. Де Голль предлагал не признавать послевоенного передела финансового мира в пользу доллара в качестве главной валюты, практически приравненной к золоту, призывал вернуться в международных расчетах к системе, существовавшей до мировых войн. Иначе говоря, вернуть классический золотой стандарт, когда любая валюта только тогда имеет реальную стоимость, когда в буквальном смысле ценится на вес золота.
"Старик окончательно спятил", - ахнул в Белом доме президент США Линдон Джонсон, которому принесли присланную из посольства в Париже депешу с отчетом о пресс-конференции де Голля. Американцы, разрывавшиеся между войной во Вьетнаме и проблемами в Карибском бассейне, надеялись, что антидолларовая риторика французского лидера останется только словами. Разве не он сам говорил: "Политик до такой степени не принимает на веру свои слова, что всегда удивляется, когда другие понимают его буквально"? Но на этот раз все складывалось иначе. Генерал, откровенно тосковавший по имперскому прошлому Франции, готовился к "золотому Аустерлицу".
Само время подгоняло его. Шарлю де Голлю скоро должно было исполниться семьдесят пять. Он не сомневался, что в декабре 1965 года французы переизберут его на целых семь лет, впервые - прямым всеобщим голосованием. Ни один президент Франции никогда не имел таких широких полномочий, как он, подогнавший конституцию под свой немалый рост. Позднее генерал скажет: "Когда я хотел узнать, что думает Франция, я спрашивал самого себя". Но это будет потом, уже в отрыве от власти. А сейчас ему надо было решительно воспользоваться этой беспредельной властью, чтобы отвоевать Франции место под экономическим солнцем.
Золотая лихорадка
Жозеф Кайо, бывший министром финансов одного из кабинетов Жоржа Клемансо, как-то рассказал де Голлю анекдот. На аукционе "Друо" в Париже была выставлена на продажу картина Рафаэля. Араб, чтобы приобрести шедевр, предложил нефть, русский - золото, а американец, набивая цену, выкладывает за Рафаэля кипу стодолларовых банкнот и приобретает шедевр за 10 тысяч долларов. "В чем же тут трюк?" - удивился де Голль. "А в том, - ответил экс-министр, прошедший за свою бурную жизнь и тюрьму, и славу, - что американец купил Рафаэля... за три доллара. Стоимость бумаги, на которой напечатана одна стодолларовая банкнота, - всего три цента".Три цента! Лишь формально золотых... Воля Вашингтона, желавшего единолично контролировать мировой валютный рынок, была продиктована всем странам в годы Второй мировой войны. Разработка схемы глобальной валютной системы была начата англо-американскими экспертами в апреле 1943 года. Мировая война была в разгаре. Между тем экономическая сторона всемирной бойни, по сути, сводилась к потоку золота, текущему по программам ленд-лиза в американские закрома. За поставки оружия, машин, металлов и продуктов питания Великобритании, СССР и другим участникам антигитлеровской коалиции приходилось платить Америке золотом, поскольку в условиях войны обычные купюры не стоили практически ничего.
Вот несколько цифр. В 1938 году золотой запас США составлял 13 000 тонн. В 1945-м - 17 700 тонн. А в 1949-м - 21 800 тонн. Абсолютный рекорд! 70 процентов всех мировых золотых резервов той поры. Соответственно именно доллар стал эквивалентом драгоценного металла, только в отношении этой валюты в полной мере действовал золотой стандарт. К 1944 году англичане и австралийцы полностью исчерпали свои золотые резервы. Лишь Сталин продолжал отсылать в сейфы Форт-Нокса золото, намытое на приисках Магадана и Колымы. И так продолжалось аж до семидесятых годов, когда СССР выплатил Вашингтону последние долги по ленд-лизу. Выплатил, повторим, исключительно золотом.
Де Голль с его "слоновьей памятью" - выражение самого генерала - владел этой информацией. Из секретного доклада известных экономистов Робера Триффена и Жака Рюэффа, подготовленного в 1959 году, генерал знал и о том, что вынужденное участие Франции в так называемом Золотом пуле разоряет ее. Эта международная структура, созданная под эгидой Федерального резервного банка Нью-Йорка из центральных банков семи западноевропейских стран, в том числе и Франции, действовала через Английский банк. Она не только поддерживала в интересах Вашингтона мировые цены на золото на уровне 35 долларов за унцию (в унции чуть больше 31 грамма), но и торговала золотом, отчитываясь каждый месяц перед американскими финансовыми властями о проделанной работе. Если приходилось увеличивать объем реализованного металла, участники пула возвращали американцам золото из своих запасов. Если же пул больше покупал, чем продавал, разница делилась в унизительном соотношении: половина отходила американцам, половина - всем остальным. Из нее французам доставалось только 9 процентов. Эксперты доложили де Голлю, что ущерб от деятельности Золотого пула, причиненный европейцам, превысил 3 миллиарда долларов.
Естественно, генерал не мог смириться с "золотым статус-кво", юридически оформленным на Бреттон-Вудской конференции ООН в 1944 году. Не устраивал его и устав Международного валютного фонда (МВФ), скроенный по американским лекалам. "Невозможно править при помощи "но", - приговаривал де Голль. Доллар в качестве навязанного эквивалента золота и был для него этим противным, раздражающим "но". Более так продолжаться не могло: "Пока западные страны Старого Света находятся в подчинении у Нового Света, Европа не может стать европейской..." И человек, лучше любого другого на свете умевший говорить "Нет!" нацистам и коммунистам, коллаборационистам и союзникам, начальникам и подчиненным, отправился в "крестовый поход" на Форт-Нокс.
Трюм с банкнотами
"Генерала связывала давняя и весьма своеобразная "дружба" с американскими президентами, - рассказывал корреспонденту "Итогов" незадолго до своей смерти Пьер Мессмер, один из ближайших соратников де Голля, в прошлом премьер-министр и министр обороны Франции. - Эйзенхауэру де Голль не мог простить, что тот собирался стать военным губернатором Франции. Даже напечатанные в Америке специальные деньги с собой в обозе возил... Не лучше сложились и отношения с Кеннеди. Де Голль видел в нем папиного сынка, верхогляда и парвеню. Единственным достоинством молодого президента США генерал - вполне серьезно - считал Жаклин, его жену-француженку".
Сколько непридуманных историй французы рассказывают о встречах де Голля с Кеннеди! Вот одна из них, поведанная Константином Мельником, бывшим советником де Голля по безопасности и разведке.
Во время визита Кеннеди в Париж генералу предложили пригласить американского коллегу на охоту в лес Рамбуйе под Парижем.
- И на кого Кеннеди собирается охотиться? - удивился де Голль.
- На фазанов, мой генерал.
- О, это будет братоубийственная бойня!..
Кеннеди он звал "старшеклассником", а Джонсона и того хлеще - "скотобоем". Генерал знал, что вызывал раздражение у американского истеблишмента, особенно после того, как Франция форсировала в начале шестидесятых развитие собственных программ ядерного вооружения. Не говоря уже о том, что в январе 1963 года де Голль отверг "многосторонние ядерные силы", создаваемые Пентагоном. А потом вывел из-под командования НАТО атлантический флот Франции. К тому времени под американским началом оставались только две французские дивизии вместо оговоренных некогда четырнадцати. Впрочем, американцы и не догадывались, что это были только цветочки!
В 1965 году де Голль официально предложил своему американскому коллеге Линдону Джонсону обменять на золото полтора миллиарда наличных долларов из французских госрезервов: "Неужто американская валюта обратима ровно до той поры, пока не потребуют ее обратимости?" Вашингтон напомнил, что подобная акция Франции может быть расценена Штатами как недружественная - со всеми вытекающими последствиями. "Политика слишком серьезное дело, чтобы доверять его политикам", - парировал генерал и объявил о выходе Франции из военной организации НАТО.
В дальнейшем с американцами общались в основном парижские финансовые специалисты. "Все формальности соблюдены. Представитель Банка Франции готов сейчас же предъявить ровно половину названной суммы казначейству США. Деньги доставлены", - гласила пришедшая в Вашингтон официальная депеша из Парижа. Обмен согласно правилам Золотого пула мог производиться только в одном месте - американском казначействе. В трюме первого французского "денежного" парохода ждали выгрузки 750 миллионов долларов. При обменном курсе в 1,1 грамма золота за доллар бегство от американской валюты получалось для Парижа весьма результативным. 825 тонн желтого металла - это не шутки. А на подходе был и второй пароход с такой же суммой на борту. И это было только начало. К концу 1965 года из 5,5 миллиарда долларов французских золотовалютных резервов в долларах оставалось не более 800 миллионов.
Конечно, де Голль в одиночку не "повалил" доллар. Но французская валютная интервенция создала опаснейший для Америки прецедент. Вслед за непредсказуемыми французами потянулись менять доллары на золотые бруски и рачительные немцы. Только они оказались хитроумнее прямолинейного генерала. Перед руководством Белого дома федеральный канцлер Людвиг Эрхард, профессор экономики и убежденный монетарист, демонстративно осуждал французов за "вероломство". А под сурдинку собрал доллары из казны бундесреспублики и положил их перед дядей Сэмом: "Мы же союзники, не правда ли? Обменяйте, коль обещали!" Причем сумма была в несколько раз больше, чем полтора миллиарда французских баксов. Американцы были поражены такой наглостью, но оказались вынуждены менять "зеленые" на золото. И тут к реальным ценностям потянулись центробанки других стран: Канады, Японии... Тогдашние сообщения о состоянии золотого запаса США похожи на фронтовые сводки о понесенных в боях потерях. В марте 1968 года американцы впервые ограничили свободный обмен долларов на золото. К исходу июля 1971 года золотой запас Америки снизился до предельно низкого, по мнению властей США, уровня - менее 10 миллиардов долларов. И тогда случилось то, что вошло в историю как "Никсон-шок". 15 августа 1971 года президент США Ричард Никсон, выступая по телевидению, объявил о полной отмене золотого обеспечения доллара. МВФ оставалось только сообщить, что с января 1978 года Бреттон-Вудские соглашения приказывают долго жить. Эмиссия мировых валют начала производиться по принципу финансовой пирамиды, без сдержек и противовесов.
Золотой шок
Кстати, от того золотого шока Америка не оправилась до сих пор. По данным Всемирного золотого совета, США остаются крупнейшим в мире обладателем желтого металла - их запас на 2003 год превышал 8,2 тысячи тонн. Но до восстановления того запаса, которым Штаты располагали в период расцвета золотого стандарта, очень далеко.
Впрочем, де Голль не добился тех целей, которые ставил перед собой, затевая широкомасштабный обмен долларов на золото. Благородный металл ушел из международных расчетов, а доллар остался. С отменой золотого стандарта он превратился в главную резервную валюту, по сути заменив золото в качестве всеобщего эквивалента. Замена, правда, не вполне адекватная. В отличие от золота доллар подвержен существенным колебаниям.
Аналитики банка Merrill Lynch насчитали несколько долларовых кризисов - в 1977-1978, затем в 1987-1988, 1990 и в 1994-1995 годах. Теперь же ситуация усугубилась появлением нового претендента на роль главной мировой валюты - евро. В 2007 году доллар потерял более 10 процентов своей стоимости относительно корзины свободно конвертируемых валют. Евро же вырос относительно доллара на 12,5 процента, превысив недавно уровень в 1,5 доллара за евро.
Впрочем, система пока работает. Администрация президента США Джорджа Буша, даже оказавшись в плену торгового и бюджетного дефицита, заставляет весь мир платить по американским долгам. Почти каждый год Конгресс США вынужден при рассмотрении бюджетных законопроектов повышать потолок национального долга, подошедшего к отметке в 9 триллионов долларов. Структурные проблемы нарастают, денег нужно все больше. И они пока в американскую экономику поступают.
Для Вашингтона крайне важно, чтобы страны с избытком валюты, прежде всего Китай, Япония и Россия, продолжали покупать в больших объемах долговые обязательства США. То есть бесцельно копить и копить доллары. Ведь размеры долларовых резервов трех вышеупомянутых стран настолько велики, что купить на них, по сути, ничего нельзя. На это не хватит всего золота мира. А приобретать, скажем, промышленные предприятия в США иностранные госструктуры не могут - американский закон не велит. Налицо тенденция, когда растущий государственный долг Америки обесценивает валютные резервы других стран и заставляет их финансировать американский дефицит. В то же время Европа и страны Азии не заинтересованы в глобальном финансовом кризисе, и поэтому центробанки этих стран стараются поддержать США, выкупая все новые долговые обязательства.
Однако в отличие от золотого стандарта виртуальная денежная система куда менее устойчива. Многие центробанки целенаправленно снижают долю американских ценных бумаг в своих резервах, и тенденцию эту вряд ли можно остановить. Доллар еще продолжает оставаться единой условной мерой стоимости, являясь при этом и национальной валютой США. И это роковое противоречие становится все более ощутимым. Так, во время кризиса все ресурсы можно бросать либо на укрепление доллара как потенциального золотого эквивалента, но тогда ухудшается ситуация в американской экономике, либо на поддержку американской экономики вливаниями дешевых долларов, но тогда начинает рушиться мировой эквивалент стоимости. Президент-республиканец Буш изоляционист, он выступает за доллар как национальную валюту. А значит, сегодня окончательно уходит в небытие идея доллара как единой меры стоимости. Возможно, придется возвращаться к некоему подобию золотого стандарта, где мерилом стоимости будет, скажем, усредненная "корзина валют". Или изобретать новые универсальные деньги, к примеру, взяв за основу единицу энергии.
...А началось все со сделки, которую навязал американцам амбициозный генерал де Голль. Когда встреча с французским президентом завершилась, Линдон Джонсон с облегчением вздохнул и признался: "С этим человеком у Америки ассоциируются только неприятности". Он знал, что говорил: Джона Кеннеди убили 22 ноября, в день рождения Шарля де Голля".
К.Привалов Все золото мира
Casus belli
Президент Франции, кстати, вовсе не собирался покушаться на золотой стандарт, обеспечивавший устойчивость мировой финансовой системы. Как раз напротив - в его планы входило закрепить за золотом, а не долларом роль всеобщего эквивалента.
Все началось 4 февраля 1965 года. "Трудно представить себе, чтобы мог быть какой-то иной стандарт, кроме золота, - просвещал журналистов на своем традиционном брифинге в Елисейском дворце президент Французской Республики. - Да, золото не меняет своей природы: оно может быть в слитках, брусках, монетах; оно не имеет национальности, оно издавна и всем миром принимается за неизменную ценность. Несомненно, еще и сегодня стоимость любой валюты определяется на основе прямых или косвенных, реальных или предполагаемых связей с золотом".
Генерал в своей классической манере - медленно и важно - читал по бумажке, но по всему чувствовалось, что текст этот знаком и близок ему до каждой запятой. Де Голль обвел взглядом поверх очков полный зал Елисейского дворца и продолжил сухим, отработанным голосом: "В международном обмене высший закон, золотое правило, здесь это уместно сказать, правило, которое следует восстановить, - это обязательство обеспечивать равновесие платежного баланса разных валютных зон путем действительных поступлений и затрат золота".
Едва создатель Пятой республики прекратил говорить, представители прессы ринулись прочь из зала к телефонным аппаратам, установленным рядом. Все понимали: только что официально объявлена война. Война доллару. Де Голль предлагал не признавать послевоенного передела финансового мира в пользу доллара в качестве главной валюты, практически приравненной к золоту, призывал вернуться в международных расчетах к системе, существовавшей до мировых войн. Иначе говоря, вернуть классический золотой стандарт, когда любая валюта только тогда имеет реальную стоимость, когда в буквальном смысле ценится на вес золота.
"Старик окончательно спятил", - ахнул в Белом доме президент США Линдон Джонсон, которому принесли присланную из посольства в Париже депешу с отчетом о пресс-конференции де Голля. Американцы, разрывавшиеся между войной во Вьетнаме и проблемами в Карибском бассейне, надеялись, что антидолларовая риторика французского лидера останется только словами. Разве не он сам говорил: "Политик до такой степени не принимает на веру свои слова, что всегда удивляется, когда другие понимают его буквально"? Но на этот раз все складывалось иначе. Генерал, откровенно тосковавший по имперскому прошлому Франции, готовился к "золотому Аустерлицу".
Само время подгоняло его. Шарлю де Голлю скоро должно было исполниться семьдесят пять. Он не сомневался, что в декабре 1965 года французы переизберут его на целых семь лет, впервые - прямым всеобщим голосованием. Ни один президент Франции никогда не имел таких широких полномочий, как он, подогнавший конституцию под свой немалый рост. Позднее генерал скажет: "Когда я хотел узнать, что думает Франция, я спрашивал самого себя". Но это будет потом, уже в отрыве от власти. А сейчас ему надо было решительно воспользоваться этой беспредельной властью, чтобы отвоевать Франции место под экономическим солнцем.
Золотая лихорадка
Жозеф Кайо, бывший министром финансов одного из кабинетов Жоржа Клемансо, как-то рассказал де Голлю анекдот. На аукционе "Друо" в Париже была выставлена на продажу картина Рафаэля. Араб, чтобы приобрести шедевр, предложил нефть, русский - золото, а американец, набивая цену, выкладывает за Рафаэля кипу стодолларовых банкнот и приобретает шедевр за 10 тысяч долларов. "В чем же тут трюк?" - удивился де Голль. "А в том, - ответил экс-министр, прошедший за свою бурную жизнь и тюрьму, и славу, - что американец купил Рафаэля... за три доллара. Стоимость бумаги, на которой напечатана одна стодолларовая банкнота, - всего три цента".Три цента! Лишь формально золотых... Воля Вашингтона, желавшего единолично контролировать мировой валютный рынок, была продиктована всем странам в годы Второй мировой войны. Разработка схемы глобальной валютной системы была начата англо-американскими экспертами в апреле 1943 года. Мировая война была в разгаре. Между тем экономическая сторона всемирной бойни, по сути, сводилась к потоку золота, текущему по программам ленд-лиза в американские закрома. За поставки оружия, машин, металлов и продуктов питания Великобритании, СССР и другим участникам антигитлеровской коалиции приходилось платить Америке золотом, поскольку в условиях войны обычные купюры не стоили практически ничего.
Вот несколько цифр. В 1938 году золотой запас США составлял 13 000 тонн. В 1945-м - 17 700 тонн. А в 1949-м - 21 800 тонн. Абсолютный рекорд! 70 процентов всех мировых золотых резервов той поры. Соответственно именно доллар стал эквивалентом драгоценного металла, только в отношении этой валюты в полной мере действовал золотой стандарт. К 1944 году англичане и австралийцы полностью исчерпали свои золотые резервы. Лишь Сталин продолжал отсылать в сейфы Форт-Нокса золото, намытое на приисках Магадана и Колымы. И так продолжалось аж до семидесятых годов, когда СССР выплатил Вашингтону последние долги по ленд-лизу. Выплатил, повторим, исключительно золотом.
Де Голль с его "слоновьей памятью" - выражение самого генерала - владел этой информацией. Из секретного доклада известных экономистов Робера Триффена и Жака Рюэффа, подготовленного в 1959 году, генерал знал и о том, что вынужденное участие Франции в так называемом Золотом пуле разоряет ее. Эта международная структура, созданная под эгидой Федерального резервного банка Нью-Йорка из центральных банков семи западноевропейских стран, в том числе и Франции, действовала через Английский банк. Она не только поддерживала в интересах Вашингтона мировые цены на золото на уровне 35 долларов за унцию (в унции чуть больше 31 грамма), но и торговала золотом, отчитываясь каждый месяц перед американскими финансовыми властями о проделанной работе. Если приходилось увеличивать объем реализованного металла, участники пула возвращали американцам золото из своих запасов. Если же пул больше покупал, чем продавал, разница делилась в унизительном соотношении: половина отходила американцам, половина - всем остальным. Из нее французам доставалось только 9 процентов. Эксперты доложили де Голлю, что ущерб от деятельности Золотого пула, причиненный европейцам, превысил 3 миллиарда долларов.
Естественно, генерал не мог смириться с "золотым статус-кво", юридически оформленным на Бреттон-Вудской конференции ООН в 1944 году. Не устраивал его и устав Международного валютного фонда (МВФ), скроенный по американским лекалам. "Невозможно править при помощи "но", - приговаривал де Голль. Доллар в качестве навязанного эквивалента золота и был для него этим противным, раздражающим "но". Более так продолжаться не могло: "Пока западные страны Старого Света находятся в подчинении у Нового Света, Европа не может стать европейской..." И человек, лучше любого другого на свете умевший говорить "Нет!" нацистам и коммунистам, коллаборационистам и союзникам, начальникам и подчиненным, отправился в "крестовый поход" на Форт-Нокс.
Трюм с банкнотами
"Генерала связывала давняя и весьма своеобразная "дружба" с американскими президентами, - рассказывал корреспонденту "Итогов" незадолго до своей смерти Пьер Мессмер, один из ближайших соратников де Голля, в прошлом премьер-министр и министр обороны Франции. - Эйзенхауэру де Голль не мог простить, что тот собирался стать военным губернатором Франции. Даже напечатанные в Америке специальные деньги с собой в обозе возил... Не лучше сложились и отношения с Кеннеди. Де Голль видел в нем папиного сынка, верхогляда и парвеню. Единственным достоинством молодого президента США генерал - вполне серьезно - считал Жаклин, его жену-француженку".
Сколько непридуманных историй французы рассказывают о встречах де Голля с Кеннеди! Вот одна из них, поведанная Константином Мельником, бывшим советником де Голля по безопасности и разведке.
Во время визита Кеннеди в Париж генералу предложили пригласить американского коллегу на охоту в лес Рамбуйе под Парижем.
- И на кого Кеннеди собирается охотиться? - удивился де Голль.
- На фазанов, мой генерал.
- О, это будет братоубийственная бойня!..
Кеннеди он звал "старшеклассником", а Джонсона и того хлеще - "скотобоем". Генерал знал, что вызывал раздражение у американского истеблишмента, особенно после того, как Франция форсировала в начале шестидесятых развитие собственных программ ядерного вооружения. Не говоря уже о том, что в январе 1963 года де Голль отверг "многосторонние ядерные силы", создаваемые Пентагоном. А потом вывел из-под командования НАТО атлантический флот Франции. К тому времени под американским началом оставались только две французские дивизии вместо оговоренных некогда четырнадцати. Впрочем, американцы и не догадывались, что это были только цветочки!
В 1965 году де Голль официально предложил своему американскому коллеге Линдону Джонсону обменять на золото полтора миллиарда наличных долларов из французских госрезервов: "Неужто американская валюта обратима ровно до той поры, пока не потребуют ее обратимости?" Вашингтон напомнил, что подобная акция Франции может быть расценена Штатами как недружественная - со всеми вытекающими последствиями. "Политика слишком серьезное дело, чтобы доверять его политикам", - парировал генерал и объявил о выходе Франции из военной организации НАТО.
В дальнейшем с американцами общались в основном парижские финансовые специалисты. "Все формальности соблюдены. Представитель Банка Франции готов сейчас же предъявить ровно половину названной суммы казначейству США. Деньги доставлены", - гласила пришедшая в Вашингтон официальная депеша из Парижа. Обмен согласно правилам Золотого пула мог производиться только в одном месте - американском казначействе. В трюме первого французского "денежного" парохода ждали выгрузки 750 миллионов долларов. При обменном курсе в 1,1 грамма золота за доллар бегство от американской валюты получалось для Парижа весьма результативным. 825 тонн желтого металла - это не шутки. А на подходе был и второй пароход с такой же суммой на борту. И это было только начало. К концу 1965 года из 5,5 миллиарда долларов французских золотовалютных резервов в долларах оставалось не более 800 миллионов.
Конечно, де Голль в одиночку не "повалил" доллар. Но французская валютная интервенция создала опаснейший для Америки прецедент. Вслед за непредсказуемыми французами потянулись менять доллары на золотые бруски и рачительные немцы. Только они оказались хитроумнее прямолинейного генерала. Перед руководством Белого дома федеральный канцлер Людвиг Эрхард, профессор экономики и убежденный монетарист, демонстративно осуждал французов за "вероломство". А под сурдинку собрал доллары из казны бундесреспублики и положил их перед дядей Сэмом: "Мы же союзники, не правда ли? Обменяйте, коль обещали!" Причем сумма была в несколько раз больше, чем полтора миллиарда французских баксов. Американцы были поражены такой наглостью, но оказались вынуждены менять "зеленые" на золото. И тут к реальным ценностям потянулись центробанки других стран: Канады, Японии... Тогдашние сообщения о состоянии золотого запаса США похожи на фронтовые сводки о понесенных в боях потерях. В марте 1968 года американцы впервые ограничили свободный обмен долларов на золото. К исходу июля 1971 года золотой запас Америки снизился до предельно низкого, по мнению властей США, уровня - менее 10 миллиардов долларов. И тогда случилось то, что вошло в историю как "Никсон-шок". 15 августа 1971 года президент США Ричард Никсон, выступая по телевидению, объявил о полной отмене золотого обеспечения доллара. МВФ оставалось только сообщить, что с января 1978 года Бреттон-Вудские соглашения приказывают долго жить. Эмиссия мировых валют начала производиться по принципу финансовой пирамиды, без сдержек и противовесов.
Золотой шок
Кстати, от того золотого шока Америка не оправилась до сих пор. По данным Всемирного золотого совета, США остаются крупнейшим в мире обладателем желтого металла - их запас на 2003 год превышал 8,2 тысячи тонн. Но до восстановления того запаса, которым Штаты располагали в период расцвета золотого стандарта, очень далеко.
Впрочем, де Голль не добился тех целей, которые ставил перед собой, затевая широкомасштабный обмен долларов на золото. Благородный металл ушел из международных расчетов, а доллар остался. С отменой золотого стандарта он превратился в главную резервную валюту, по сути заменив золото в качестве всеобщего эквивалента. Замена, правда, не вполне адекватная. В отличие от золота доллар подвержен существенным колебаниям.
Аналитики банка Merrill Lynch насчитали несколько долларовых кризисов - в 1977-1978, затем в 1987-1988, 1990 и в 1994-1995 годах. Теперь же ситуация усугубилась появлением нового претендента на роль главной мировой валюты - евро. В 2007 году доллар потерял более 10 процентов своей стоимости относительно корзины свободно конвертируемых валют. Евро же вырос относительно доллара на 12,5 процента, превысив недавно уровень в 1,5 доллара за евро.
Впрочем, система пока работает. Администрация президента США Джорджа Буша, даже оказавшись в плену торгового и бюджетного дефицита, заставляет весь мир платить по американским долгам. Почти каждый год Конгресс США вынужден при рассмотрении бюджетных законопроектов повышать потолок национального долга, подошедшего к отметке в 9 триллионов долларов. Структурные проблемы нарастают, денег нужно все больше. И они пока в американскую экономику поступают.
Для Вашингтона крайне важно, чтобы страны с избытком валюты, прежде всего Китай, Япония и Россия, продолжали покупать в больших объемах долговые обязательства США. То есть бесцельно копить и копить доллары. Ведь размеры долларовых резервов трех вышеупомянутых стран настолько велики, что купить на них, по сути, ничего нельзя. На это не хватит всего золота мира. А приобретать, скажем, промышленные предприятия в США иностранные госструктуры не могут - американский закон не велит. Налицо тенденция, когда растущий государственный долг Америки обесценивает валютные резервы других стран и заставляет их финансировать американский дефицит. В то же время Европа и страны Азии не заинтересованы в глобальном финансовом кризисе, и поэтому центробанки этих стран стараются поддержать США, выкупая все новые долговые обязательства.
Однако в отличие от золотого стандарта виртуальная денежная система куда менее устойчива. Многие центробанки целенаправленно снижают долю американских ценных бумаг в своих резервах, и тенденцию эту вряд ли можно остановить. Доллар еще продолжает оставаться единой условной мерой стоимости, являясь при этом и национальной валютой США. И это роковое противоречие становится все более ощутимым. Так, во время кризиса все ресурсы можно бросать либо на укрепление доллара как потенциального золотого эквивалента, но тогда ухудшается ситуация в американской экономике, либо на поддержку американской экономики вливаниями дешевых долларов, но тогда начинает рушиться мировой эквивалент стоимости. Президент-республиканец Буш изоляционист, он выступает за доллар как национальную валюту. А значит, сегодня окончательно уходит в небытие идея доллара как единой меры стоимости. Возможно, придется возвращаться к некоему подобию золотого стандарта, где мерилом стоимости будет, скажем, усредненная "корзина валют". Или изобретать новые универсальные деньги, к примеру, взяв за основу единицу энергии.
...А началось все со сделки, которую навязал американцам амбициозный генерал де Голль. Когда встреча с французским президентом завершилась, Линдон Джонсон с облегчением вздохнул и признался: "С этим человеком у Америки ассоциируются только неприятности". Он знал, что говорил: Джона Кеннеди убили 22 ноября, в день рождения Шарля де Голля".
К.Привалов Все золото мира
Tuesday, July 8, 2008
Хозяева денег
Фильм-расследование о том, как устроена финансовая систем США
(The Money Masters, 1996) Ч.1 - 103 min
(The Money Masters, 1996) Ч.2 - 106 min
Бесценный доллар
Почему в банке он берет кредит в долларах
Почему российскую нефть продают не за рубли, а за доллары
Почему там джинсы стоят 20 долларов, а у нас 150.
Почему автомобили люксевых брэндов стоят 40000, а у нас от 60000? Что за ерунда? Они же тоже в Америке не производятся. Их же завозят.
фильм - причины и следствия экспансии американской валюты.
Автор - ведущий информационно-аналитической программы «25-й час» Илья Колосов.
Интервью с автором
Бесценный доллар
Почему российскую нефть продают не за рубли, а за доллары
Почему там джинсы стоят 20 долларов, а у нас 150.
Почему автомобили люксевых брэндов стоят 40000, а у нас от 60000? Что за ерунда? Они же тоже в Америке не производятся. Их же завозят.
фильм - причины и следствия экспансии американской валюты.
Автор - ведущий информационно-аналитической программы «25-й час» Илья Колосов.
Интервью с автором
Бесценный доллар
Subscribe to:
Posts (Atom)